Главное здание "AX", кабинет Катерины Сфорца. О! Как же счастлив был Авель, что сумел добраться сюда. Сколько мук ему пришлось претерпеть! Сколько ужасов пережить! Особенно если учесть, что пропуск свой он посеял где-то в городе, еще во время паники у фонтана…

Проникновение в «сердце Ватикана» было совершено через служебный вход. Завоз продуктов вот уже шесть лет и восемь месяцев, с тех самых пор, как новый глава службы продовольственного снабжения – Фернандо Серрано – занял свой пост, производилось изо дня в день в одно и то же время. Авелю – большому любителю «завтраков вне расписания» поначалу было сложно привыкнуть к строгости и пунктуальности нового диктатора, поработившего привычный разболтанный уклад столовой жизни. Но вскоре он понял, что излишнее планирование, которым так увлекался Серрано, могло сыграть ему на руку. Несколько недель кропотливого наблюдения, и Авель располагал данными о каждом событии, которое могло бы произойти в столовых управления Ватикана. Неоценимые знания для любого обжоры, либо террориста, пытающегося незаконно проникнуть на охраняемую территорию. Грузовик с хлебобулочными изделиями привозил свежие, ароматные, и безумно вкусные плюшки, печеньки и пироженки  ровно в десять утра.

Небольшой отвлекающий маневр и вот Авель, в новеньком с иголочки пошитом костюмчике, не слишком выделяющемся, но очень миловидном, по самые уши заставлен ящиками со сладкими пончиками. Двадцать восемь минут спустя, тот же человек, но уже изрядно переевший, пробирается по изящно отделанным коридорам здания АХ. Проникновение в кабинет главы подразделения было произведено в 10:44 утра по местному времени. Закрытая на ключ дубовая дверь не смогла сдержать напора и изобретательности седовласого взломщика, искорежившего душку своих очков во имя создания идеальной отмычки.

Главное здание "AX", кабинет Катерины Сфорца. Словно домой вернулся! Как же здесь хорошо. Авель плюхнулся на мягкий диван, стоявший напротив небольшого рабочего стола, и зарылся носом в подушку. Нахлынувшие мысли быстро стерли улыбку с лица священника. Рассказать ли Катерине? Разве я могу? В груди защемило. Вот уже десять лет Авеля мучила мысль, что придет тот день, когда правда о далеком прошлом начнет выплывать на поверхность. Вот уже десять лет, при одной мысли об этом, Авелю хотелось убежать далеко-далеко. Но вот этот день настал. Авель закрыл глаза и попытался собраться с мыслями.

Никак не могу понять, зачем ты так упорно нарываешься на неприятности. Не пойми меня не правильно, я признаю твоё право на индивидуальность. Но тебе не кажется что столь явный мазохизм – это уже слишком? – Двое медленно брели по длинному тоннелю. Всё вокруг было словно пропитано белым светом: пол, стены, потолок, сам воздух, казалось, состоял из незримых белесых корпускул, наполняющих длинную округлую трубу люминесцентным сиянием. На миг они остановились, и длинноволосый молодой человек поудобнее перехватил своего израненного брата, чтобы продолжить путь.

- Индивидуальность? – подал голос второй. В его речи явственно ощущались нотки иронии и даже сарказма. – Ты говоришь мне об индивидуальности? Эти грязные твари даже не потрудились сделать нам разные лица. Индивидуальность… Ха! – От резкого выдоха молодой человек закашлялся, так что обоим снова пришлось остановиться. – Ты видел индивидуальность у молотка? Или у совка для уборки дерьма? Видел? – Голос избитого был слаб, но полон злости.

- Прекрати, пожалуйста. – Длинноволосый молодой человек, серьезно посмотрел на брата. Голоса он не повысил, однако интонации его стали неуловимо жестче. – Тебе что мало? Да на тебе и так живого места нет! Ты хоть понимаешь, что, наживая себе врагов, ты ни на йоту не приближаешься к тому, чтобы считаться человеком. Люди слепы к нам и нашим чувствам. Но они подарили нам жизнь и это самый ценный из возможных даров в этом мире.

Молодой человек с коротко стрижеными волосами стиснул зубы и потянул брата дальше по тоннелю. Он был не способен передвигаться самостоятельно и потому его еще больше бесило то, что он вынужден выслушивать бредни этого идиота, приверженца идей космополитизма и толерантности. – Ты меня бесишь! – выдавил он из себя. – Ты просто жалкий трус, боящийся высунуть голову из той кучи дерьма, куда затолкали нас эти недоразвитые твари. Я тебя призираю! – сквозь зубы промолвил молодой человек и, не удержавшись на ногах, рухнул на пол. Второй лишь поправил пальцем немного сползшие с переносицы очки и посмотрел на брата. – Однако сейчас ты куда глубже зарылся в эту кучу, чем я, Авель. Кем бы мы ни были сейчас, время всех рассудит. Надо просто подождать. Улыбайся, брат мой. Твои попытки загнать себя в инвалидное кресло не решат нашей проблемы. Ты должен научиться смирению, должен научиться любви и благодарности. Только это нас всех спасет. – Каин примиряющее улыбнулся глядя на лежащего на полу брата. – Вставай – он протянул Авелю руку. – До двери медпункта осталось каких-то десять шагов. Знаешь, что я тебе скажу? Когда ты откроешь свои глаза и, наконец, догадаешься осмотреться, ты увидишь, что порой стоит только избавиться от одной досадной мелочи, портящей все твои планы и жизнь наладится. Все проблемы разрешатся, и впереди появится новая цель. Просто избавься от той глупости, что мешает тебе.

Авель поднялся, посмотрел на лучезарную улыбку своего вечно милого брата и подумал о том, что с удовольствием бы стер эту ухмылку с его лица. Вместо того чтобы вновь опереться на подставленное плечо и продолжить путь к двери медпункта, он схватился окровавленной рукой за белую стену и медленно поковылял, отказавшись от поддержки.

Дверь на фотоэлементах открылась автоматически.

- Смотри, Авель! Я уничтожил минус-элемент! – Сказал ему Каин, стоявший в открывшейся взгляду комнате. Он медленно поднимал вверх оторванную женскую голову и протягивал ее брату, по-прежнему улыбаясь. У Авеля перехватило дыхание, и он попятился назад себя, не обращая внимания на раны.

- Что с тобой, Авель? – Сказал дружелюбный голос за его спиной. Авель с трудом оторвал взгляд от рыжих волос запутавшихся в пальцах Каина и обернулся. Спереди и позади его ждали всё те же ясные голубые глаза и мягкая улыбка. И некуда больше бежать.

Вскрикнув, Авель проснулся, не понимая, где находится. Сердце бешено колотилось, а руки дрожали. Не глядя вокруг, молодой человек с длинными взъерошенными волосами схватился за голову, согнулся, словно от приступа острой боли в животе, и заплакал.

Мысли по-прежнему метались из стороны в сторону, но постепенно их заглушил единственный размеренный звук. Авель сидел на диване, прижав голову к груди кардинала, а та гладила его по голове и шептала какие-то успокаивающие слова. Молодой человек закрыл глаза и весь окружавший его мир сузился до бесконечно малых размеров, и теперь был наполнен не ужасами прошлого или страхом будущего, а лишь теплом и звуком мерно бьющегося сердца. Даже Боги не смогли бы себе представить, КАК не хотелось ему открывать глаза и впускать обратно в свою маленькую вселенную чудовищную реальность, которая вырвет былой ужас из лап времени и втащит его в настоящее. Не в силах сопротивляться неисполнимому соблазну остановить мгновение, Авель заговорил, не открывая глаз.

- Катерина, я… Я… Я должен сказать тебе. – Он замолчал, сосредоточившись на сердцебиении кардинала. Этот звук был столь мягким и успокаивающим, настолько контрастировал с внутренним состоянием священника, что под его воздействием начинало болеть собственное сердце, руки дрожали еще сильнее, а слова путались и, цепляясь, отказывались складываться в предложения. Авель отстранился от Катерины и посмотрел ей прямо глаза. Руками он обхватил плечи девушки и посадил ее на диван рядом с собой, не отводя взгляда. Кардинал молчала, но глаза ее выдавали беспокойство. А священника вдруг охватила такая слабость, что он при всем желании не смог бы подняться на ноги.

- Катерина, я… Это я виноват. Прости меня! – Он опустил голову, и слезы покатились из ясных глаз цвета замерзшего озера. – Если бы я тогда… Если бы я справился… Если бы… Они бы все были живы! Твоя семья была бы жива… Это я виноват! Прости! – Он опустил голову еще ниже, настолько, что казался совсем маленьким, словно раздавленным. – Это всё моя вина… Это всё потому, что я ничего не могу сделать…

Сердце с грохотом токало в груди, отдаваясь в висках и стуча по кóму, засевшему в горле. Неведомая сила сдавливала грудь, выталкивая из нее последние крохи воздуха. Когда от недостатка кислорода начинала кружиться голова, ребра резко заставляли наполниться слипшиеся легкие. В искаженном болью сознании, секунды превратились в часы. Авель попытался собраться с мыслями и открыть глаза. Он должен был всё рассказать Катерине. Она должна была узнать. Эта информация могла быть крайне важна для АХ и он это хорошо понимал, даже сквозь пелену, заполонившую разум.

Ему удалось расслабить мышца лица и немного успокоить дыхание. На вдохе и выдохе гортань по-прежнему дрожала. Однако теперь он мог попытаться говорить. Авель открыл глаза и посмотрел на серьезную девушку, во взгляде которой читались и боль, и печаль, и бесконечная забота об этом мерзком чудовище, что сидело перед ней.

Катерина, я сегодня узнал, что Каин жив. Я понимаю, что этого не может быть. Тысячу лет назад я сжег его тело дотла и размазал его тонким слоем по поверхности планеты. Я знаю это. И я не понимаю, КАК он мог вернуться к жизни. Это словно страшный сон. Словно кошмар! Я запутался… Может это лишь бред моего слабого рассудка. Может я не прав. Как бы я счастлив был, если б ошибался. Но я чувствую, что тот монстр вернулся. Я не смог убить его тогда. Не смог. Я не справился. А теперь он… Это он стоит во главе РозенКройц. Я уверен. Наверняка я, конечно, не знаю, но он состоит в РКО, и на меньшее, чем абсолютная власть он не согласится. Я не знаю, как это произошло. Как так получилось? Как? Катерина! Я запутался. Я совершенно запутался. Что мне делать? ЧТО? – в глазах у него снова стояли слезы. Авель умоляюще смотрел на Катерину, словно та была его последней надеждой на спасение. Той тростинкой, за которую ухватился утопающий. Той последней зацепкой, что отделяла его от полного отчаяния.

Уверен ли? Я не знаю… Не знаю. Вдруг я опять ошибаюсь? Боже! Почему всё именно так? Когда же закончится этот кошмар? – Теперь Авель не мог смотреть в спасительные глаза кардинала. Она отвернулась, и священник видел лишь напряженную, прямую, словно струна, спину хрупкой, но в то же время на удивление сильной, девушки. – Я разговаривал с Розенкройцером. Глупо, да? Он мне жизнь спас. Представляешь! – Авель опустил глаза и уставился на разноцветный ковер. – Куда катится мир? Сначала меня пытают представители Святой Церкви, а потом спасает враг всего живого! Боже! – Священник зажмурился. – Уверен ли я? Хм! Тот парень принял меня за Каина. Промыл и перевязал раны, даже приодел. Думал, что я его Фюрер! Знаешь, я всегда считал, что у наших создателей было очень дурное чувство юмора. Вылепить из ничего двух абсолютно одинаковых чудовищ и назвать их Каин и Авель! КОМУ ВООБЩЕ МОГЛО ТАКОЕ В ГОЛОВУ ПРИЙТИ? – Он повысил голос, почти перейдя на крик, но сорвался и замолчал. Так и сидел на диванчике, понурив голову, глядя не то на сцепленные в замок руки, не то на ковер.

– Скажи что-нибудь, Катерина. Как мне дальше быть? – Его голос был тихим и слегка дрожал. Молодой человек шмыгнул носом и, успевшие сползти с положенного места очки, упали на пол. Поднимать он их не стал. Лишь потер пальцами переносицу, сильно надавливая на глаза. – Я должен убить его. – Голос Авеля сильно изменился. Теперь он звучал так, словно был налит свинцом. Тяжелый и мрачный он наполнил маленькое помещение кабинета. – Должен убить. – Молодой человек снова поднял глаза на стоявшую перед ним девушку. Глаза цвета замерзшего озера, такие холодные, что, казалось, будто температура в комнате резко упала.

- Прошу тебя, Авель... Не говори так. Мне страшно.

Когда Катерина подошла  и заглянула Авелю в глаза, тому стало не по себе. Словно со стороны он увидел как ярость и жгучий холод, идущие из его глаз, проникают в душу девушке и заставляют дрожать, цепляя невидимые струнки ужасных воспоминаний. Ему самому стало страшно. Больше всего в жизни он боялся причинить боль тем, кого любит. И вот теперь, сам того не осознав, он заставил Катерину страдать. Авель зажмурился и сжал веки так сильно, будто попытался затолкнуть всю свою ярость поглубже, туда, где белокурая девушка с прекрасными серыми глазами не сможет ее разглядеть. Он почувствовал, как она подняла с пола и надела на него очки, проведя кончиками мягких пальцев по краешку уха. Может быть, это было сделано случайно, но столь теплое прикосновение немного успокоило его сердце.

Я выписала тебе трехмесячное жалование. Это единственное что я могу сделать сейчас. Езжай на место преступления, к фонтану "Mattina Lily", где произошел этот инцидент с кровавой водой. В то место где ты встретился с розенкрейцером. Следы, несомненно, ведут оттуда. Инквизиция помогла нам, сама того не подозревая. С высоты своего величия, уверенные в своей непобедимости, они слишком высоко задрали головы, чтобы взглянуть себе под ноги, и в любой момент могут спотыкнутся о камешек брошенный умелой рукой. Они верно нашли путь, но ложные домысли завели их в тупик. Профессор уже в Риме, он начал расследование, но ты единственный кто находился тогда поблизости и мог наблюдать всё собственными глазами. Вацлаву, благодаря инквизиции, удалось раздобыть информацию о новых беспорядках, которые готовятся преступниками. Но мы не знаем, где они произойдут...
- Когда всё улеглось, я уверена, ты сможешь узнать хоть что нибудь. Случайные свидетели, слухи... Люди пришли в себя, и еще долго будут разговаривать по поводу произошедшего. Инквизиция занята подготовкой к операции по отслеживанию преступников. Но мы должны напасть на их след раньше. А завтра... Ты отправишься в Милан, сестра Лоретта находится в Милане по моему личному поручению, ты должен будешь забрать её, и сопроводить до Рима. Заодно и развеешься, ты выглядишь очень уставшим... Билет куплен на завтрашнее утро, так что к вечеру ты должен закончить всю работу у фонтана и если узнаешь что нибудь - поделишься своими догадками с профессором.  Можешь приступать.

Когда Катерина встала и пошла к столу, Авель решился открыть глаза. Он смотрел на суровую, словно Валькирия, девушку, на то, насколько четкими и уверенными выглядят все ее действия, слушал голос мягкий, но словно содержащий в себе отблеск стали. И это почему-то наполняло его теплом. Словно он в центре поля боя, где все еще рвутся снаряды и замертво падают люди, любуется нежным цветком, без страха подставившим свои лепестки теплому солнцу всё еще не покинувшему небо. Авель улыбнулся, не сводя с Катерины глаз.

- Спасибо тебе. Правда.

Авель встал, подошел к столу, за которым стояла кардинал Сфорца, обошел его так, что оказался прямо напротив девушки, и обнял ее. Его переполняла благодарность.

Авель смотрел в серые глаза отстранившей его Катерины, и у него на душе становилось спокойнее.

- Что они с тобой сделали... Инквизиция... Ты знаешь того кто пытал тебя? Я...я немедля нанесу визит кардиналу Медичи.

Инквизиция? – священника передернуло от смутно-туманных воспоминаний, в которых словно стук отбойного молотка звучал суровый женский голос «Имя? На кого работаешь? С какой целью совершил теракт у фонтана?»  - Нууу… – Протянул Авель и слегка нервно засмеялся, отступая на шаг назад и прячась за пока еще неубедительно-наигранную, изображаемую им беспечность. – Как же ее? Дама в красном, от одного вида которой, кровь в жилах стынет. Кажется… Кровавая бестия? – Авель приложил указательный палец к губам как бы показывая, что задумался. – А, да! Сестра Алетта! Ну, эээ… - еще один нервный смешок прервал его речь. Удивительно, прошла всего пара минут, а перед Катериной стоял уже не монстр и не печальный страдалец, а обычный Авель – слегка нелепый и неуклюжий священник, зачем-то нервно перебирающий своими длинными пальцами, словно придумывающий очередные оправдания. – Ну, там это… Были некоторые обстоятельства… Может лучше не ходить? Ну, подумаешь, помучили немного. Работа у них такая… - Авель снова нервно засмеялся. Катерина казалась ему поистине ужасающей, когда ругалась со своим братом – кардиналом Франческо де Медичи. Эта парочка друг друга стоила. Даже представить было страшно, что будет, когда они встретятся. Наверное, будут сверкать молнии, греметь гром, и искры будут лететь во все стороны. Ну, может еще твердь земная разверзнется и Владыка подземного мира выйдет из своего тысячелетнего сна… Всякое возможно!

Авелю так ярко представилась эта картина, что ему резко захотелось в Милан. Там, наверное, будет солнышко, свежий ветерок, погодка хорошая. Да и трехмесячное жалование можно весело прогулять. Это будет так полезно для измученного тела и духа несчастного священника!

Когда Катерина вышла Авель словно обмяк: плечи опустились, голова понурилась, даже, откуда ни возьмись, образовались мешки под глазами. – Вероятно, я действительно устал… Но! – священник встрепенулся, мгновенно расцветая – Милан! – Кабинет наполнился торжественным смехом. – Жалование за три месяца плюс командировочные!!! Господи, неужели счастье действительно существует? – Молодой человек  тряхнул головой и чуть ли не в припрыжку вышел из комнаты.
====> Улицы Рима

Тихонько приоткрылась дверь и в кабинет зашла Майлин.Неужели здесь никого нет!?А я так хотела познакомиться с Екатериной. - разочаровавшись подумала девушка.
-Госпожа Майлин,давайте пока пройдёмся по улицам Рима? - спросил Седрик.
-Ну уж нет!Я шла сюда слишком долго!И я дождусь Катерины! - с этими словами Майлин закрыла дверь и направилась в сторону сада.Не хочу я гулять по Риму.Я лучше по саду пройдусь.Чёртов демон!Ещё вздумал указывать! - Майлин с ненавистью посмотрела на Седрика.Затем она повернулась к выходу и быстрым шагом направилась в сад. ====>Сад

Отредактировано Mailin Fox (08-10-2011 19:38:54)