====> Улицы Рима

Ранним утром седьмого апреля Авель с трудом расковырял слипающиеся веки. Солнце уже выползло из-за горизонта, но следовать его примеру и вылезать из-под теплого одеяла священнику очень не хотелось. Однако пришлось. Бледный, словно приведение, он шатающейся походкой прошел до раковины в углу своей комнаты. Понадобилось пять минут и несколько десятков литров холодной воды, чтобы привести в чувства этого любителя поспать. – Я никогда не привыкну к столь жестокому режиму!!! – взвыл Авель и чуть не разрыдался. Сделано это было несколько наигранно, но, раз уж он всегда вел себя именно так, в его искренности не оставалось сомнений.

Приведя себя в порядок, то есть сделав свой внешний вид хотя бы отдаленно похожим на человеческий, с трудом передвигающий конечностями священник сгреб в охапку большущий потрепанный временем коричневый кожаный чемодан и побрел по коридору в сторону выхода. Утро встретило его теплой и ясной погодой. Авель немножко постоял, нежась в лучах апрельского солнца, и отправился на центральный Римский вокзал. Пройдя несколько шагов, он вдруг остановился и начал судорожно шарить по карманам. – Так и есть. Опять! – Священник снова жалобно завыл, развернулся и побежал обратно в свою комнатушку. Билет на поезд до Милана ждал его на тумбочке.

---------------------

На вокзале было не протолкнуться. Люди табунами бегали туда-сюда ничуть не церемонясь наступать на ноги ошеломленному таким скоплением народа священнику-растяпе. Авель попытался сориентироваться и, понадеявшись  на удачу, решил пойти налево. Поезд Рим-Милан по его представлению должен был ждать его там.

Клык кое-как поймал кинутый в него чемодан и, проругавшись на саксонском диалекте, побежал за Каином. И он почти догнал Найтлорда, как вдруг почувствовал странный запах, от которого чувствительный Райсцан зачихал. Источник запаха двигался следом за ними, то приближаясь, то удаляясь, как-будто старавшийся быть незаметным.
-Майн фюрер, - на бегу начал Клык, - за нами идет кто-то с запахом, похожим на ваш, боюсь это хвост.

Объект наблюдения был на перроне не один. Авель заметил какого-то хипстера, увивавшегося за «джентльменом» словно хвост. Вот «разодетый» нагнал своего хозяина – от священника парочка по прежнему находилась на приличном расстоянии – и, не рассчитав, врезался в его спину. Авеля чуть удар не хватил. Он выронил доселе бережно хранимый чемодан и замер. Следует заметить, что примерно так же поступили еще несколько барышень стоявших неподалеку от молодого человека в бежевом цилиндре. Обернувшийся к увивавшемуся за ним «пижону» «джентльмен», был красив: в его облике преобладали правильные, тонкие черты, изящность, даже небольшой огонек раздраженности в глазах был ему к лицу. Однако Авеля ввела в растерянность далеко не присущая субъекту миловидность.

Солнечный свет, прежде лившийся в помещение через окно, померк. На улице сгущались тучи.

Авель медленно поднес левую руку к лицу и стянул с переносицы очки. Сжав их в кулак, он так же медленно сунул руку в карман. Не спуская взгляда с тех двоих, а точнее лишь с одного из них, сквозь тонкий подклад сутаны Авель нащупал рукоять висевшего на поясе пистолета. От напряжения сводило скулы. Священник сощурился и подготовился одним движением выхватить из кобуры пистолет, выстрелить и разнести в дребезги белобрысую голову так сильно напоминавшую его собственную. Чувствовавшая что-то не ладное толпа сама расступалась, давая дорогу пуле. Авель наметил траекторию выстрела… Дотянулся правой рукой до кобуры… Расстегнул ее… Сощурил глаза, дабы точно не промахнуться… … …И в тот момент, когда его рука схватила рукоять оружия, прямо под ноги хмурому священнику влетел паренек лет пяти от роду. Баловавшийся мальчишка решил пробежаться по образовавшемуся в толпе коридору и чуть не сбил Авеля с ног.

Мурашки снова пробежали по спине священника. Еще одно мгновение и он начал бы пальбу в переполненном людьми зале вокзала! Началась бы паника! Люди, еще не успевшие оправиться от вчерашнего, побежали бы к выходам сломя головы и в безумстве своем затоптали бы всех, кто случайно оказался не столь ловок как остальные. И это массовое побоище чуть не устроил он – Авель Найтроад.

Священник нервно сглотнул и с трудом разжал пальцы, мертвой хваткой вцепившиеся в рукоять пистолета. Надо действовать по другому. По бледному лицу скатилась капелька пота. Выманить его из здания вокзала?

Видимо падать и набивать себе шишки было сегодня заданием Клыка. Только что, его, самого ВЕРВОЛЬФА, посмели швырнуть, как последнего щенка, а главное из-за кого? Из-за какого-то никчемного ватиканца. Клык был готов рвать и метать, но приказ есть приказ.
Пятая платформа.-Тихо повторил Райсцан и понесся по направлению к переходу. Сам того не замечая, Клык начал трансформацию, видимо энергия, затраченная на улепетывание, решила пожить немного своей жизнью. Беды было бы не избежать, если бы оборотень не остановился. Трансформация живо повернула вспять и уже заострившиеся уши начали вновь становиться человеческими. Что бы окончательно прийти в себя Гудериан сделал короткую передышку - решил посмотреть на того, ради кого его так оскорбили.
Острое зрение оборотня позволило различить в толпе две фигуры, фигуру фюрера и ватиканского священника с длинными серебристыми волосами. Эти двое смотрели друг на друга и кажется сомневались начать ли борьбу или разойтись каждый своим путем...Острое обоняние вервольфа позволило различить сразу три запаха, два - еле уловимые, настолько сходные, так пахнут близнецы, похожие как две капли воды, но при этом слишком разные, третий запах был вообще неуловим человеку, это был запах опасности, от которого обычно в состоянии волка у Гудериана начинала подниматься шерсть дыбом. Да, это был тот самый запах грядущей битвы двух равных соперников, Клык чувствовал его всего три раза за всю жизнь, но хватило этих трех раз надолго...
Остановка заняла от силы секунду, но для Райсцана прошла вечность. Наконец, он повернулся и затерялся вновь средь толпы, что бы через две минуты сидеть в поезде и чинно ждать Каина Найтроуда.
Ты сегодня на удивление не расторопный...Отправление через пять минут...-вспомнились слова Фюрера. - Интересно, а хватит ли им времени для разборок, если мы скоро отъезжаем? Представляю себе картину, как Его Круснячество зависло на вокзале...
Мысли в голове Клыка роились обозленными пчелками и были весьма мстительного характера. Обдумывал он план мести сразу трем. Сюзи, Исааку и Каину...

Отредактировано Гудериан (09-07-2011 23:58:24)

Дразнишь? Пытаешься вывести меня из себя? – Внутри Авеля вновь начал закипать гнев. – Тебе это удавалось, когда нам было по пятнадцать. Я, знаешь ли, с тех пор перестал вестись на подобные глупости. – Авель почувствовал, как резко подскочило его артериальное давление и глаза налились кровью. Тяжелое биение сердца, вырывающегося из груди, заглушило звуки окружающего мира. Время теперь двигалось медленно-медленно. Секунды, словно увязнув в тугой паутине черного циферблата, с трудом выползали на поверхность электронного табло и, растягивая затишье перед бурей до состояния бесконечности, неохотно уползали в неизвестность. Но внезапно всё закончилось.

Внимание Авеля полностью переключилось на подброшенную шляпу, оказавшуюся совершенно безобидным предметом. И в тот момент, когда разъяренный наглым обманом священник, позабыв о всякой осторожности, решил уничтожить таки старого врага раз и навсегда, он обнаружил, что Каин пропал. От негодяя и след простыл! Авель начал судорожно шарить взглядом по оживившейся толпе, но, не найдя никаких признаков ненавистного брата, бросился вперед не разбирая дороги. Какое-то внутреннее, звериное чутье вело его по следу. Пряди седых волос выбились из-под сплетавшей их в хвост ленты, и теперь беспорядочно метались в воздухе. Авеля колотило и трясло. В ушах стояли лишь звон и шипение собственного прерывистого дыхания. Кажется, в порыве гнева, он прикусил краешек языка. Во рту стоял неприятный вкус собственной крови. Люди шарахались в стороны от безумца в наряде священника. А он шел вперед ведомый лишь неконтролируемым желанием «не упустить».

Коричневый чемодан, сделанный когда-то из по-настоящему качественной кожи, но теперь изрядно потрепанный, так и остался лежать на одном из перронов Римского вокзала.

Пробежав какое-то расстояние (взъерошенный священник вряд ли смог бы пройти обратно тем же путем) Авель замер. Он упустил своего врага. Дальнейшие поиски были бесполезны. Каин, наверняка, уже сидел на мягком диване в дорогом купе поезда, отчалившего в неизвестном направлении, и усмехался своей мерзкой улыбкой ангельского мальчика. Улыбкой, которая еще с раннего детства приводила Авеля в состояние бешенства.

Обессилевший, он сел на залитый бетоном пол вокзала. Люди, не привыкшие к подобному крайне нецивилизованному поведению, запинались о выставленные вперед длинные ноги. Но это было уже не важно. Приятный женский голос объявил: «Посадка на фирменный поезд "Рим – Милан" завершена. Поезд отправляется с пятой платформы. Пожалуйста, будьте осторожны.» Услышав ключевые слова, священник вскочил и начал судорожно оглядываться в поисках отходящего состава. Тот был обнаружен совсем недалеко – метрах в сорока. Авель ринулся вслед уходящему поезду и чудом, совершив прыжок достойный олимпийской медали, зацепился за лесенку на торце последнего вагона. Приоткрыв окно, он пролез внутрь и утомленно сполз по стеночке на пол. – Успел… – пронеслось в голове у седоволосого священника. – Но билеты-то в чемодане! А где чемодан??? – Авель вскочил и прилепился лицом к стеклу заднего окошечка тамбура. – Мои веееещиии… – жалобный стон разнесся по вагону.

Гудариану явно не везло, невезло точно так же, как и его предку в 1941, когда его на время устранили от командования, но, к сожалению вервольффа, исполнитель роли фон Клюге, в его случае был Very Important Person, сравнимая разве что с самим Шилкгрубером, такого на дуэль не вызовешь и танком не задавишь.
Ладно злобный Фюрер заставил есть его гадостную выпечку ( даже неумелая соседка из Райсцанового детства готовила песочные кусичики вкуснее), так еще и в туалет ходить запретил. Каторга - да и только. Радовало одно, сказали, что угостят сосиской, правда неизвестно какой сорт туалетной бумаги туда запихан, это не имеет значения.
Найтроуд встал и вышел, за дверью еще несколько секунд слышался скрежет, кажется Каин решил закрыть оборотня. В прочем, было уже все равно, Гудериан явно не имел выхода из положения, в которое он попал.
Оставшись одни на один с газетой, Клык вновь углубился в чтение, ничего нового, вспышка странного мора в Восточнеой Европе, пропажи людей, несколько совершено лишних международных соглашений. Ничего нового, тогда оборотень решил посмотреть-таки, что приобрел Фюрер.
Так, винтики, гаечки, еще какая-то хрень, сплошные чертежи, как-будто ничего умнее нельзя было приобрести... - Клык захлопнул ранее открытый им чемодан и зевнул. Сел на место и вновь сделал вид, что заинтересован бредовой фантазией работников СМИ.

Вернувшись в купе, Каин хмыкнув уставился на уснувшего Гудериана и еще раз проверив чертежи, бесцеремонным образом растолкал подчиненного, не забыв вручить Клыку обещанную сосиску.
- Подъем, Гудериан. Через пять минут станция. На ней мы сходим. Планы изменились. Мы не едем в Милан. Нужно срочно доставить эти чертежи в Орден, чтобы Исаак как можно скорее ими занялся. Да и кое-что исправить ему не мешало бы. Крусник недовольно поморщился, поправляя кисть руки. Подняв оборотня на ноги за воротник, Каин направился к тамбуру. Поезд как раз затормозил. Механический голос на станции сообщил, что стоянка будет пять минут. Каин довольно улыбнулся. За это время Фюрер легко успеет скрыться. Дождавшись Гудериана, Каин проводил взглядом уходящий поезд.
- До встречи, 02. Еще увидимся, мой дорогой Авель.
На ангельском лице расплылась улыбка.
=======> Особняк Ордена: Нулевой этаж - лаборатория Кемпфера

Отредактировано Cain Nightroad (19-04-2012 07:52:07)