Было уже не совсем раннее утро. Мельхиор сидел за своим письменным столом и размышлял над своим следующим проектом. Несмотря на радостное солнце выглядывающее из-за плотной черной занавески а может и благодаря ему настроение было разрушить все до основания. Решено. И Мельхиор даже не слишком приятно улыбнулся своим мыслям.Это будет новая бомба. Как в знак протеста сие мероприятия солнце ,а может и по другой причине(у солнца был такой распорядок дня), высунуло из-за занавески свои лучи настолько насколько это было возможно. Весь мир против меня. Устало подумал Мельхиор. Я создал уже много оружия так что же мне мешает создать еще одну небольшую бомбу с очень большой степенью разрушения объектов? Гадкое солнце, скройся! На сей раз со злостью подумал на солнце Мельхиор, как будто оно умело читать его мысли. Он потянулся в кресле как-бы надеясь вернуться в нормальный ему утренний режим. Но нет! Это утро сбило все мысли с упорядоченного строя и точно уже не было добрым, и даже скрывшись за занавеской и став почти невидимым, солнце продолжало свою черную подрывную деятельность. Одно воспоминание об этом небесном объекте уже не вызывало никаких приятных ассоциаций, хотя до этого ему было просто все равно что там забыло на небе сие светило. Мельхиор встал с кресла и начал нервно прогуливаться по мастерской. Может быть из-за закрытого наглухо и зашторенного окна в комнате осталось так мало кислорода, что ни общие параметры новой бомбы, ни хотя бы объекты ее поражения не приходили в голову. Все мысли просто отказывались посещать мозг Мельхиора, голодающий ввиду полного отсутствия свежего воздуха.Надо открыть окно.Да, это хорошая идея.Постояв под форточкой около пяти минут, Мельхиор начал уже было думать что этот день еще имеет шансы стать хорошим, но нет такое хорошим трудно назвать. Ему захотелось сделать что-то прекрасное. Прекрасную бомбу.Это была первая мысль, но она не удовлетворяла непонятно откуда появившегося мимолетного(но вместе с тем такого надоедливого) желания.Зигелинда, принеси пожалуйста кофе. Раздумья продолжались.